Книга "Учение дона Хуана", Карлос Кастанеда (Николаев) · 12/25

1§ Вторник, 3 июля 1962

2– Ну, кажется, Мескалито тебя почти принял, – сказал дон Хуан.

3– Почему «почти»?

4– Он тебя не убил и не нанес тебе никакого вреда. Он прилично тебя напугал, но в действительности не очень сильно. Если бы он вообще тебя не принял, то явился бы тебе полным ярости чудовищем. Некоторым довелось испытать всю глубину ужаса при встрече с ним, когда он их отверг.

5– Если он так устрашающ, то почему ты мне ничего об этом не сказал прежде, чем повести туда к нему?

6– У тебя нет мужества для намеренной встречи с ним. Я решил, что тебе лучше не знать.

7– Но я же мог умереть!

8– Мог. Но я был уверен, что все обойдется. Он ведь уже играл с тобой – и не сделал тебе ничего плохого. Я решил, что и на этот раз он будет к тебе расположен.

9Я спросил его, почему он так уверен в том, что Мескалито ко мне расположен. Мой опыт был устрашающим; я чувствовал тогда, что уже умер от страха.

10Дон Хуан ответил, что Мескалито был со мною сама доброта: он показал мне сцену, которая была ответом на вопрос. Мескалито, сказал дон Хуан, дал тебе урок. Я спросил, что это за урок и что он означает. На такой вопрос, сказал дон Хуан, ответить невозможно, потому что ты был слишком испуган, чтобы точно знать, о чем спрашиваешь у Мескалито.

11Дон Хуан велел мне вспомнить хорошенько, что я сказал Мескалито перед тем, как он показал мне сцену на его ладони. Но я не мог вспомнить. Я помнил только, как упал на колени и начал ему исповедоваться в грехах.

12Дону Хуану, похоже, этот разговор надоел. Я спросил:

13– Можешь ты меня научить словам песни, которую пел?

14– Нет, не могу. Это мои собственные слова, им меня обучил сам защитник. Песни – мои песни. Я не могу рассказать тебе, что они такое.

15– Почему не можешь?

16– Потому что эти песни – связь между мной и защитником. Я уверен, когда-нибудь он научит тебя твоим собственным песням. Подожди до тех пор; и никогда, абсолютно никогда не копируй песни, которые принадлежат другому, и не спрашивай о них.

17– А что это за имя, которое ты называл? Это ты можешь мне сказать?

18– Нет. Его имя никогда не должно произноситься, его произносят только когда зовут его. – А если я сам захочу позвать его?

19– Если когда-нибудь он примет тебя, то скажет тебе свое имя. Это имя будет только для тебя одного – чтобы громко звать его или спокойно произносить про себя. Как знать, может, он скажет, что его зовут Хосе?

20– Почему нельзя использовать его имени при разговоре о нем?

21– Ты что, не видел его глаза? С защитником шутки плохи. Поэтому я никак не могу свыкнуться с тем фактом, что он избрал играть с тобой!

22– Какой же он защитник, если может кому-то причинить вред?

23– Ответ очень прост. Мескалито – защитник, потому что доступен каждому, кто его ищет.

24– Но ведь все в мире доступно каждому, кто ищет, разве не так?

25– Нет, не так. Союзные силы доступны только брухо, а к Мескалито может приобщиться каждый.

26– Но почему же тогда он некоторым приносит вред?

27– Те, кому он приносит вред, не любят Мескалито, и все равно ищут его в надежде что-нибудь получить без особых трудов. Естественно, что для таких людей встреча всегда ужасна.

28– Что происходит, когда он полностью принимает человека?

29– Он является ему как человек или как свет. Когда человек наконец заслужит это, Мескалито становится постоянным. Он больше не меняется. Может быть, когда ты вновь встретишься с ним, он будет светом, и однажды даже возьмет тебя в полет и откроет тебе все свои тайны.

30– Что мне нужно делать, чтобы достичь этого, дон Хуан?

31– Тебе надо быть сильным человеком, и твоя жизнь должна быть правдивой.

32– Что такое «правдивая жизнь»?

33– Жизнь, прожитая обдуманно[12], хорошая, сильная жизнь.

34§ Глава 5

35Время от времени дон Хуан словно мимоходом спрашивал, как там посаженный мной дурман. За прошедший год саженец вырос в большой куст, принес семена, и семенные коробочки высохли. Наконец дон Хуан, вероятно, решил, что пришло для меня время узнать о «траве дьявола» побольше.

36§ Воскресенье, 27 января 1963

37Сегодня я получил от дона Хуана предварительную информацию насчет «второй порции», которая составляет следующий этап в традиционном обучении. По его словам, только с этой порции начинается настоящее обучение; в сравнении с ней первая порция – для детей. Вторая порция должна быть освоена в совершенстве, ее надлежит принять, сказал дон Хуан, по крайней мере, раз двадцать, прежде чем приступать к третьей. Я спросил:

38– Что делает вторая порция?

39– Ее используют для виденья. С ее помощью человек может переноситься по воздуху и увидеть все, что происходит в любом избранном месте.

40– Что, в самом деле можно летать по воздуху, дон Хуан?

41– Почему же нет? Я уже говорил тебе, «трава дьявола» для тех, кто ищет силы. Освоивший вторую порцию может с помощью «травы дьявола» делать невообразимые вещи, чтобы получить еще больше силы.

42– Какого рода вещи, дон Хуан?

43– Этого я не могу сказать. У каждого по-разному.

44§ Понедельник, 28 января 1963

45Дон Хуан сказал:

46– Если у тебя на втором этапе все пройдет успешно, я смогу показать тебе лишь еще один шаг. Я в процессе обучения понял, что «трава дьявола» не для меня, и более не преследовал ее пути.

47– Что привело тебя к такому решению?

48– Каждый раз, когда я пытался использовать ее, она почти убивала меня. Однажды было так плохо, что под конец я думал – от боли мне крышка. Но в тоже время я мог избежать всей этой боли.

49– Как? Есть какой-то особый способ избежать боли?

50– Да, есть один способ.

51– Это что, заклинание, процедура или еще что-нибудь?

52– Это способ хватания за вещи[13]. Например, когда я учился «траве дьявола», я был слишком жаден и нетерпелив. Я хватался за вещи, как дети хватаются за сладости. «Трава дьявола» – это лишь один из миллиона путей. Да и все что угодно – лишь один путь из миллиона (un camino centre cantidades de aminos). Поэтому ты всегда должен помнить, что путь – это только путь; если ты чувствуешь, что не должен следовать ему, то ты не должен оставаться на нем ни в коем случае. Чтобы обладать такой ясностью, ты должен вести дисциплинированную жизнь. Только при этом условии ты будешь знать, что любой путь – это всего лишь путь, и нет ничего оскорбительного ни для тебя самого, ни для кого угодно другого в том, чтобы оставить его, если это велит тебе твое сердце. Но, предупреждаю тебя, твое решение остаться на пути или оставить его должно быть свободно от страха или амбиции. Смотри на любой путь внимательно и обдуманно. Испытай его столько раз, сколько найдешь нужным. Этот вопрос задают лишь очень старые люди. Мой бенефактор сказал мне об этом однажды, когда я был молод, но понять его мне тогда помешала слишком горячая кровь. Теперь я его понимаю. Я скажу тебе, что это: имеет ли этот путь сердце? Все пути одинаковы: они ведут никуда. Они ведут через кусты или в кусты. Я могу сказать, что в своей жизни прошел длинные-длинные пути, но я не нахожусь нигде. Вопрос моего бенефактора сейчас имеет смысл. Есть ли у этого пути сердце? Если есть, то это хороший путь: если нет, то от него никакого толку. Оба пути ведут никуда, но у одного есть сердце, а у другого – нет. Один путь делает путешествие по нему радостным: пока ты следуешь ему, ты и твой путь нераздельны. Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь. Один делает тебя сильным; другой ослабляет тебя.